Андрей Владимирович Сементковский

Андрей Владимирович Сементковский

Мне сейчас 92 года Я родился в 1922 году в Ульяновской области.

В 1929 году мой отец завербовался на стройку Магнитогорска, «магнитка» называлась. Уехал со старшим сыном, через год приехал и забрал всю семью. в 31 году мы стали жить в Магнитогорске и жили до 41 года там.

В октябре 41 года был призыв 22 года. Меня призвали в 9-й воздушно- десантный корпус 21-ой воздушно-десантной бригады, 4-ый стрелковый батальон. Привезли нас в Саратовскую область, там когда-то немецкие колонии были, немецкое Поволжье.

Учили нас до декабря 1941 года. А когда под Москвой стало тяжело, нас посадили в эшелоны и повезли под Москву, в город Киржач Ивановской области и учились до августа месяца 1942 года. Под Москвой нас в бой не бросили. Мы стояли в резервном фронте, примерно на 100 километров от Москвы. в основном там были 2 или 3 дивизии десантников и сибирские дивизии были. В  1942 году в августе нас посадили в эшелоны и повезли в Сталинград. Под Сталинградом немцы рвались к Волге, тяжело было. Мы стояли в районе Бекетовки, от Сталинграда первая железнодорожная станция. 6 августа я впервые вступил в бой под Сталинградом. Мы там воевали до февраля 43 года.

Страшно было очень. Все это на глазах. Вот сейчас, скажем, мы сидели, кушали. Потом налетели, разбомбили, обстреляли - двух-трех нет, остальные - покалечены.

Горько, обидно, что враг дошел до Волги, Сталинграда, обидно за погибших у тебя на глазах товарищей.

Командование нас поддерживало очень. И потом гордость, я десантник. До войны это очень редкие войска были, а я, почти что уличный пацан, и вдруг попал в десантные войска. Нас кормили почти как летчиков - и мясо, и шоколад, но и спроса было больше, не так много спрашивали, как посылали в самые тяжелые места. Там я вступил под Сталинградом в комсомол, там я вступил в партию.

Всю Сталинградскую битву провоевал под Сталинградом, по берегам на пузе обползал не один километр.

Там нам прыгать с парашютом не приходилось, мы в Киржаче, когда приехали, нас учили почти год. Тут мы прыгали с пассажирских самолетов – "дугласов". В общей сложности я прыгал 13 раз с парашютом. В Магнитогорске сделал 4 прыжка, у нас там аэродром был свой, "кукурузники".

Первый раз прыгнул с парашютом в 19 лет. И страшно было и все же любопытство, и в какой-то степени долг, долг перед собой, перед Родиной. Тогда мы не знали слова долг, просто делали и все.

Я добровольно пошел в парашютную школу. В летчики брали с 10 классами минимум, а тут война, а у меня 7 классов образования.

22 июня 1941 года я встретил в Магнитогорске. Мы как раз уехали в аэропорт, километрах в 15 от города, на прыжки. Когда возвращались, нам сообщили, что началась война. Такое ощущение было - и горько, и страшно, в то же время хотелось скорее туда, испытать все на своей шее.

После Сталинградской битвы нас перебросили на Орловско-Курскую битву. Я ее выдержал, и контрнаступление немцев. Дошли до Харькова. Я был в 120-миллимитровой минометной батарее. 16 кг мина весит. Два стрелковых взвода и взвод хозяйственный. Два взвода ушли вперед. У нас была трофейная машина «хейнкель», 7-тонная. Погрузили 2 миномета, 2 взвода уехали. Основной запас мин остался  с нами. И нас здесь остался один взвод, сказали, что за нами приедут. Целый месяц болтались в тылу, наши уже вышли к Днепру. Потом за нами приехали.

При форсировании Днепра мне чуть-чуть капут не был. Сначала немец с той стороны, мы  с этой. Что-то там готовили, делали, мы этого не видели. Ночью несколько разведчиков переехали на тот берег, там были ниши вырытые. Они вот в эту нишу залезли, связь наладили, давали какие-то сигналы из ниши, чтобы немец не видел. А к утру началась переправа и пехота в основном уже вся прошла. Повезли нас.  Была небольшая баржа. На ней наши два миномета были и нас человек около 40 на барже. Кто доской, кто шестами упирались, как могли, плыли на ту сторону. И вот уже перед самым тем берегом, не доезжая метров 80, в баржу, в середину попала мина. Дыра и начала садиться, а на мне фуфайка, ватные брюки. валенки, шапка, вещмешок, карабин, патроны, гранаты, и я барахтался, барахтался и на дно. Не успела макушка уйти под воду, как я ногами уперся. Ногами оттолкнулся, глотнул воздуха и назад. Второй-третий раз. Я попал на косу, течением намело косу. Одному башкирёнку я от карабина ремень отстегнул, ему подал, он уцепился, я его выволок на косу. Как могли, помогали друг дружке. больше половины погибли. тут же и обстрел был. рассветало уже. из пулеметов, автоматов, одежда тянет.

По этой косе мы вышли. закрепились там. Пошли вперед, заняли мы Верхнеднепровск. Наша дивизия называлась 36-ая Гвардейская Верхнеднепровская стрелковая дивизия, нас вооружили нас как стрелков.

С оружия мало приходилось стрелять, больше с минометов. Были такие позиции, бои, когда я видел, куда наши мины летят, как рушат, в толпу немцев попадают. Приходилось стрелять и из карабинов, мы были вооружены карабинами, у нас автоматов в то время не было.

Наша дивизия шла до Кировограда, под ним в декабре 1943 года меня ранило в руку зажигательной пулей. Я пролежал 3,5 мес. Тогда наркоз  делали под большими операциями. А в госпитале в Харькове я лежал так: топчан, сбитые две доски, кладут меня сюда, здесь стол, три сестры ложатся на меня, держат меня. держат руку, это наркоз. А сестра бинт просовывает в дырку и всю эту дрянь чистит.

Потом я попал в запасной полк, в свою часть я не попал. Меня в декабре 1943 года ранило и пролежал я в госпитале до конца марта.

Окончил я войну в Германии, в Бреслау. На окружении мы остались. 6 мая 1945 года я окончил войну, был я в оккупационных войсках до 45 года, потом нас увезли в киевский военный округ, город Умань. Оттуда я демобилизовался в 46 году. 13 сентября я приехал домой, к мамочке.

 Когда я уходил в армию, дружил с девчонкой, Маша, круглолицая такая. Но у нас почти что сразу прервалась связь, она дома пробыла после меня с полгода, ее взяли радисткой, одно единственное письмо мне с армии прислала и все. Ее мать сказала, от нее получила письмо в начале 1944 года и больше писем от нее нет. А на фронт она ушла в конце 1942 года, ее бросили ближе к Туле. 

Однажды подружился я с сестричкой. После Сталинградской битвы мы переходили по направлению к Харькову, 2 недели шли пешком, машин нет. Она пухленькая, у нее винтовка выше ее. Я у нее машинально взял винтовку. Где-то потерялись, на привале нашлись. Она знала, что я 120-миллиметровый минометчик. Пока шли, подружились. К фронту пришли, распределились, потерялись.

После войны вернулся в Магнитогорск, к маме. Пошел я на старое место работы, автослесарем. «Ты же фронтовик, офицер, Андрюш, ищи работу получше, не найдешь хорошую работу, вернешься». Походил, посмотрел. попал я на курсы помощника водителя электровоза. окончил курсы. 3,5 года проработал помощником, поехал я машинистом.

С женой я познакомился «на картошке». Нас послали с работы на уборку картошки. тогда помогали совхозам, колхозам. она была на сеноуборке от 11-го педагогического класса, тогда такой существовал. а я работал на транспорте. попали в одну деревню. нас на 3 дня туда послали. погода паршивая была, чтоб не пропало ничего.

Потерялась связь с фронтовыми друзьями, когда Украина стала Украиной, письмо по России послать, скажем, 2 рубля, а на Украину 7 рублей. Потом стало время уходить, стареть начали. Переписывались до 95 года, по 20-30 открыток к Дню Победы отправлял. А сейчас пишу только одной женщине, жене бывшего командира дивизии.

Я спортсменом как таковым не был, но спортом занимался всегда. В футбол, волейбол играл. Сейчас ноги не дают. В теннис настольный играл, на коньках, на лыжах. В шашки, шахматы играю. Последние года 2-3 в футбол не играю, на лыжах не хожу.

Ноги лет 5 как сдали. А то на велосипеде в «Альтаир» ездил, лагерь институтский. Я там свет налаживал, институте 16 лет работал электриком, я на велосипеде туда и назад ездил.

5 лет отработал в больнице УВД электриком. В 1985 году в декабре в  институт я попал  и работал до 2002 года и больше не работаю.

Я награжден Орденом Отечественной войны 1 степени, два их. Орден Славы, За отвагу, За боевые заслуги, Орден Славы,  За победу над Германией.

У меня 3 сына, 13 внуков и правнуков.

Потерялась связь с фронтовыми друзьями, когда Украина стала Украиной. Письмо по России послать, скажем, 2 рубля, а на Украину 7 рублей. Потом стало время уходить, стареть начали. Переписывались до 95 года, по 20-30 открыток к Дню Победы отправлял. А сейчас одной женщине пишу, жена бывшего командира дивизии. 

У меня дома праздновать День Победы и мой День рождения - это закон. Вся семья, все внуки, правнуки собираются у меня. 


Поделиться


Фото