Василий Сергеевич Соколюк

Василий Сергеевич Соколюк

Родился я на Украине в Хмельницкой области, село Хижники в 1927 году в семье рабочего. Там был тогда такой голод сильнейший был, голодомор.

Отец мой работал  мастером - краснодеревщиком,  на всю округу, был нарасхват везде, зарабатывал хорошо. Потом начали коллективизацию делать. Весь скот собрали в одно стадо. У деда была корова, домашняя птица, поросенок и два коня было, как в хозяйстве крестьянском. Он середняк был. А отец был просто рабочим, у него была бригада плотников. Однажды приказ пришел: «Чтобы к осени был коровник готов». Он говорит: «Во-первых, нет материала. Где доставать? Что где взять? Материала нет, бригада шесть человек, а надо коровник выстроить… Это был 33-й год…

Начали строить уже, дело не движется такое. Того нет, другого  нет. Они не справились. Председатель звонит, что бригадир не хочет строить ничего, такой саботаж.

Приехали ночью три милиционера. Отца забрали. Увезли в район. Тут такое пошло, мать реветь, все такое.

А у нас на всё село был один такой кирпичный дом-наш, крыша была. Отец мастер такой был, он построил. Крыша была цинковая. Потом пошло-поехало. И председатель дом разворочал. Снял крышу, покрыл амбар колхозный..

А нам где жить? Нас, детей, было четверо, я самый младший был. Три парня было и сестра. Старших соседи разобрали, которые куда, а я с матерью перешли жить в подвал, где картошка хранилась. Больше некуда деваться было. И вот так, на картошке сена наложили. Я спал, мать меня закидала сеном и сидела, отгоняла крыс да лягушек.

Мы жили так  где-то  месяца 2 или 3 Он когда вот натворил еще без этого много дел, такой вот, с людьми плохо жил, отбирал все, конфисковал. Дошло до того, что жители стали слать в район в милицию жалобы, живут в погребе живые люди, живут вот так.  

Приезжают оттуда, значит, тоже 2 человека приезжают, посмотрели всё и уехали, ничего не сказали. После где-то дней через несколько его арестовали и отвезли.

Когда его арестовали, увезли, а его дом, дом отдали нам. И вот мы как зашли в этот дом, печка русская, мать натопила-то печку, я как залез, говорю: «Ой, мама, мы что, в рай попали, что ли?» На печке тепло. В погребе на картошке -  это ведь с ума сойти…

А отца за что было судить? Не за что, его просто вывезли в Вологодскую область. Там собрали всех, суда не было, ничего, просто выслали, вольная высылка была на Север, сюда. Это уж потом, как мы поняли, север-то надо было осваивать, вот любую причину и искали. Выслали в Вологодскую область, они там объединились, в общем, человек несколько, и в Няндому приехали.

 

В 1941ом началась война. Мне надо было на станцию,  за хлебом сходить. Вроде хлеба не было в городе, надо было на станцию пойти. Я дохожу до половины моста, а тут радиоузел был, так громко работал, до конца улицы слышно было. И вдруг Левитан: «Вероломное нападение на Советский Союз», там, немцы и все такое. Я испугался, остановился, думаю: «Что такое?» Поворачиваюсь и бегом домой. Прибежал домой, тут уже мать плачет…

На второй день утром повестка пришла сестре. Она работала в больнице медсестрой. Пришла повестка ей, мобилизовали, потом мобилизовали отца.

Второй брат работал в депо, работал, бригадир слесарей был.  Он с 1922 года был, его забрали бы, но надо было паровозы… тогда железная дорога была основной, им дали бронь. И вот они там день и ночь пропадали, и не переодеваясь даже.  Он потом пошел в военкомат, он такой парень был -  оторвиголова, пошел: «Возьми меня добровольцем на фронт , если не отправишь, я не знаю,  что с тобой сделаю. Мне все равно - что там пропадать, понимаешь, что на фронте. Только на фронте с музыкой.»

Ну ладно, что-то прошло несколько времени, вот, насобирали пацанов, заменили их, а их всех, всю бригаду…

Он попал в школу сержантов под Вологдой тут где-то, окончил трехмесячные курсы, получил звание сержанта и на фронт. И в первом же бою орден Красной Звезды получил. … Пришла повестка сначала – пропал без вести, потом приходит письмо - в его роте, значит, была военный фельдшер, они как бы друг другу поклялись, что у кого с кем что случится, чтобы написали. Вот она написала письмо потом. Пишет, была страшная контратака, наши отступили, а когда немцев отбили, мы пошли искать его, все обгоревшее,  такое страшное место, искали - не могли найти. Меня даже ранила, говорит, мина, на мину нарвалась.  Не могли нигде. Сколько, говорит, не спрашивали –нигде. Вот он через три дня один солдат говорит: «Вы кого ищете?» «Да вот, - говорит, - командира роты, Соколюка». «Да вы что! - говорит, - он погиб во время атаки этой танковой, прямое попадание. Они были на командном пункте, прямое попадание, и от них одна воронка осталась, нигде ни костей, ничего не нашли.

Старший мой брат с восемнадцатого года был.

Всю финскую войну прошел, Еще ранение имел после финской войны. И вот когда началась война, однажды он попал в плен. Говорил, везде все разбросано, все раскидано, всех разметали, где немцы, где наши – не поймешь. Вот. А он был наблюдателем. На машине, у них стратостат такой был, с корзиной, и это. И вот, говорит, надо было осмотреться, где. Мы, говорит, подняли, я, говорит, залез в корзину, меня подняли, говорит, на метров на 50 и стал осматриваться.

Вдруг истребитель немецкий, заметил, сначала пролетел мимо, ничего, а потом вторую очередь дал по этому, ну, видно, баловался. Потому что они тогда хозяева были. Потом, говорит, на третий заход зашел, потом как даст очередь по корзине. И. говорит, в корзину попало несколько пуль и в трос попало и трос перебило, и меня ветром унесло, я, говорит, думаю, будь что будет.

И принесло в деревню,  прямо во двор. У дома корзина упала и немцы, как раз говорят, все были  раздеты, выпивали и отдыхали. Разбежались все, говорит, по сторонам, кто куда.

Потом видят, это, что с неба корзина упала, так перепугались. Потом видят, что это, подошли, и, говорит, за шкирку вытащили меня, а я не жив, не мертв сижу. «О, - говорят, рус Иван!» А его как раз Иваном звали. «Давай с нами тут!» Подносит один хлеба полбуханки, подносит другой хлеба кусок, третий -стакан самогонки: «Пей!» Он: «Не хочу, не хочу», - говорит, руки трясутся, мотаю головой. «Пей, Иван!» Ну, говорит, что ж делать, не выпьешь, так это… Говорит, выпил только, стал закусывать, офицер откуда не появись. Пришел, начал на них кричать. Они все разбежались, он взял одного, не дал доесть и кусок. За шкирку взял, наши гнали пленных, и, говорит, это – толкнул его в эшелон, которым  пленные шли, и, говорит, нас погнали за эту, за деревню и туда дальше, вот. Километра два от деревни отошли, налетели самолеты и начали бить по этой колонне. И тут паника такая, все кто куда разбежались, охрана убежала, и вот мы, говорит, человек 5, 5 до леса добрались и в лесу искали, в общем, говорит, мало кого постреляли, кого как, говорит. Это, говорит, так обошлось. А потом они блуждали там по лесам, потом в партизанский отряд попал…


Поделиться


Фото