Алексей Андреевич Поздеев

Алексей Андреевич Поздеев

  Жил я в  деревне Никитино Приозерного района Архангельской области до 1940 года, в октябре умер отец. Мать одна не могла прокормить семерых своих детей. После его похорон меня в Ленинград взяла сестра, я учился в это время в 7 классе, мне было 14 лет. В Ленинграде  продолжил учиться в школе. После этого поступил в ремесленное училище осваивать профессию токарь.

  Когда началась Великая Отечественная война, нас, учеников ремесленного училища, направили на завод Сталина, в турбинном цехе я работал токарем, там открыли производство снарядов для фронта.

  На заводе выдали рабочую карточку, по ней я получал 250 граммов хлеба. Работали по   12 часов. За смену каждый должен был изготовить 23 снаряда. Были воздушные налеты  на Ленинград, фашисты  сбрасывали  зажигательные бомбы, нужно было спасать объекты от  пожара. После окончания рабочего дня мы еще занимались и этим.

  Жил я на Пороховых, ходил  9 километров пешком, тяжело было в зимнее время. Отопления не было, хорошо, что сестра уехала в Новосибирск, эвакуировалась. Я остался один, второе  ватное одеяло тоже было моим. Я приходил и,  не раздеваясь, ложился под одеяла. Воды тоже не было, вместо нее – снег.

  Когда  ушел  в  армию,  не стал получать карточки. В Ленинграде определяли  умерших по тому факту, что человек перестал отоваривать карточки. Похоронного хозяйства как такового не было. Когда человек уходил из жизни, его заворачивали в простынь, закрепляли веревочками и порой выбрасывали даже в окно.  Были специальные команды, которые подбирали ушедших из жизни и  вывозили на Пискаревское кладбище. Там формировались большие горы трупов, примерно как горы песка в Химках.

  Когда наступил апрель  42-го года,  боялись эпидемии. Тепло, а горы трупов, и надо было в экстренном порядке их убрать. Руководство Ленинграда и Ленинградской области организовали экскаватор, который производил копку ям.  И в эти ямы трупы клались, как дрова, то есть вдоль и поперек, штабелями.  Сколько там похоронено людей, точно сказать не может никто. Называют одну цифру, потом другую – 650 тыс., 1млн 200 тысяч. Неточности как есть, так и продолжают быть. Поскольку я перестал получать карточки, значит, я похоронен. Похоронен на Пискаревском кладбище, маме прислали на меня похоронку... И я вот даже ездил на экскурсию в 2014 году в наш округ, поинтересовался, где мне посмотреть схему, где я похоронен  и когда похоронен.

  Во время боевых действий я пытался вступить добровольно в Красную армию, но меня не брали по возрасту. В январе  42-го года, когда мне исполнилось 16 лет, я добровольно ушел в ряды Советской Армии.

  Когда привели меня к командиру зенитной батареи, он посмотрел на меня с недоумением: "А кого, - говорит, -  вы  мне  привели?" В связи с тем, что я был мальчиком маленького роста,  капитан Спиридонов никак не мог определиться, где и чем меня занять:  ни роста, ни веса, ни возраста. Но все же было принято решение, что орудийным наводчиком -  это наиболее  подходящая  должность для меня в части.  Немножко было недоразумение:  когда я  на лафет  сел,  не видел обзорной панорамы. Пришлось сделать специальную  подставочку. Какое-то  время я был орудийным наводчиком  в воинской части 351  зенитно-артиллерийского  полка, наши 85-миллиметровые пушки защищали  воздушное небо Ленинграда.

 Позже Гитлер требовал от своих вояк стереть с лица земли город, истекающий кровью, погибающий от страшного голода. Мужчин отправляли на передовые позиции, а на батареях у орудий вставали женщины. И меня в том числе направили в полк, в часть. В полку выстроился строй, который должен был идти на передовую. Полковник Козлов обошел строй, я стоял последним в строю. Он подошел и спросил: – Вы откуда? Я говорю: – С 5-й батареи от капитана Спиридонова.    – Выйти из строя, возвращайтесь обратно на батарею и передайте командиру батареи, что я отправил вас обратно. Меня не взяли на передовую.

  Я прибыл на батарею и доложил все капитану Спиридонову. Он сказал, что назначает меня разведчиком батареи.  В  то время радиолокационной станции не было, затруднительно было определить координаты противника. Были ПУАЗО-3  и  дальномеры. Разведчик это определял.  Нам приходилось обучаться по рисункам, слуху, по наведениям. В течение нескольких дней я проходил обучение.  Научился по силуэтам, звуку распознавать самолеты противника и свои.

   Этот период был продолжительный в связи с тем, что противник очень близко приблизился к Ленинграду.  В Ленинграде была одна-единственная 5-я ГЭС, немцы это знали. Пятая ГЭС  снабжала электричеством промышленные предприятия города. Немцы постоянно направляли на этот объект своих летчиков, но все же мы ее отстояли.

  В боевых действиях участвовал также в районе г. Пушкин, Гатчина, Лигово, Красная Поляна, в Териоки, Выборге – то есть там, где проходили военные действия. Затем командование  направило меня на курсы водителей. Отучился, получил соответствующее  удостоверение. Мне дали машину, на которой возил в часть все необходимое.  Теперь до победы над фашистской Германией  я продолжал работать на автомобиле «Виллис».

  Войну я закончил в Ленинграде в звании старшина. Имел около 8 наград: медали «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и др.  Участвовал в параде на Дворцовой площади, на «Виллисе»  вез командование   части. Не захотел мой командир расставаться со мной и после войны: сам в Москву служить, и меня с собой. Связал свою жизнь с армией надолго: служил в войсках ПВО Московского округа, возглавлял автоколонну во время строительства важных объектов в Арзамасе-16.  На данный момент имею около 54 наград. Являюсь председателем Совета ветеранов № 2 Тимирязевского района Москвы.


Поделиться