Василий Петрович Родин

Василий Петрович Родин

С начала войны ушел добровольцем,  шел мне 18-й год. Попал в запасной полк 185-й, где всего-навсего две недели шло обучение.  С запасного полка попал на Западный фронт, где командовал  Жуков  Георгий  Константинович. Мне, правда, не пришлось его видеть, но под его командованием  я  освобождал Смоленскую  область, в  частности, Юхновский район. Это был 42-й год, март и апрель месяц.  В  апреле   меня тяжело ранило.  Мы попали в такое положение, когда нас немец прижал к земле и не давал подняться. Потому что был жесточайший  артиллерийско-пулеметно-минометный огонь, где я  стрелял по немцам из станкового пулемета «Максим».

И вот под  деревней Красная Слобода, насколько мне помнится, после форсирования реки Угры, нас опять немец прижал. Не дал нам продвижения. Мы опять здесь воевали. Но получилось так, что к моей точке начали лететь мины. Рядом с пулеметом ударила мина,  которая ранила меня тяжело, моего второго номера Петю Ковалева тоже тяжело. Меня в голову и в руку, а его в руку сильно. Впоследствии ему руку отняли. Ну и после этого вывели из строя наш пулемет - пробило короб и кожух  пулемета.

 Через несколько минут подполз к нам  командир взвода Чугунов. Стал  нас  ругать – почему вы молчите, понимаете, пехота лежит, не может подняться?!  Я ему сказал, что пулемет вышел из строя и мы. Он увидел, что мы в крови и говорит – выползайте, - и ползком отполз от нас. Мы очень долго лежали на поле боя,  стонали,   звали помощь, вспоминали маму. И это продолжалось очень долго,  потом увидели, что к нам подползает медицинская сестра. Она начала нас успокаивать, лежа нам поправила повязки, которые мы сами себе наложили  на наши раны. И потом  сказала – давайте потихонечку выползать, вот  тут  есть  низинка.  Мы  с  ней выползли немножко, может, метров  5 – 10 отползли.

 Бой немножко начал стихать, свистят пули над головами. Но нам показалось, что это высоко. Мы в полусогнутом состоянии. Она взяла меня под руку и повела. Выводила с поля боя. Прошли каких-то   15 – 20 шагов, она вскрикнула – ой! – упала, я тоже упал. Я глянул на нее и вижу, что она смертельно ранена. Долго, до  вечера мы лежали там, плакали,  больно было невыносимо. Потом нас  нашли санитары, которые на лошади были, но лошадь мы не видели. Они нас с товарищем взяли выводить. Я говорю – а ее как? Они сказали – ее другие подберут. Было это так тяжело, так обидно, что она осталась, а мы все-таки пошли.

 Пришли к саням, там уже было два человека раненых, нас положили в эти сани-розвальни, и  лошади повезли в санбат. Санбат был недалеко,  в  лесу стоял. Такая большая поляна, редкий лес.  И вокруг этой палатки, в которой был санбат, очень много лежало раненых, тоже кричали, ругались, просили пить. И это все было на лапнике в основном - страшная картина. Когда нас туда подвезли, перевязали снова наши раны, уже по-настоящему наложили повязки,  и мы ждали еще до самого утра, охали, стонали. Потом пришли машины, и нас забрали в  госпиталь.

 Мы приехали  в госпиталь, город  Калуга. В Калуге госпиталь находился в 10-й школе. В этом госпитале я пролежал два месяца и две недели в выздоравливающей роте при госпитале. После этого нас направили в формировочный пункт. С этого фронта направили на Калининский фронт, уже  не пулеметчиком  № 1, кем я был на Западном фронте, а  просто  стрелком – автоматчиком.

 Дальше освобождали  Калининскую область. Но мне все время помнилась медицинская эта сестра, которая меня вывела. Считаю,  что она спасла мне жизнь, приняла смертельную пулю на себя.

 Затем  с  Калининского фронта нас перебросили на  1-й  Прибалтийский фронт. На 1-м Прибалтийском фронте мне пришлось освобождать тоже деревни, поселки в Литве, городишко.  Потом местечко Рассеянье, где был очень и очень жестокий бой. В конце концов  мы подошли  к  городу Кенигсбергу.  Пошли до Германии, Восточной Пруссии. Я в это время был помощником командира взвода. Во  взводе было 50 человек,  когда мы подошли к городу Кенигсбергу. К  сожалению, везде теряли своих ребят, особенно много, когда брали Кенигсберг.  Это было в апреле  1945 года, героический был штурм.

Когда мы к нему подошли, погода была мерзкая – мелкий дождь, туман, и это продолжалось несколько дней.  В  это  время очень хорошо помогала нам артиллерия. Артиллерия, пехоты много было, танковые части, мы уже были здесь сильны. А мне опять повезло, из  моего взвода после взятия Кенигсберга осталось всего 11 человек, и  я  в  том числе. Оттуда нас перебросили на 3-й Белорусский фронт.  С 3-го Белорусского фронта я попал на 1-й Белорусский фронт под Берлин  и опять участвовал в героическом штурме и взятии города Берлин.

 После взятия  Берлина  я  был в оккупационных  войсках, под Берлином стояли семь месяцев. После этого отправили домой, демобилизовали как негодного к строевой службе, я был уже инвалидом войны. И вот из-под Берлина ехал в свою Калужскую область, где я родился,  11 дней. Ну а после этого началась мирная моя жизнь.

 Насчет наград – конечно же, имею. За героический подвиг на Западном фронте награжден  орденом  Славы 3-й степени, который получил,  правда, на два года позже. Был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени. Медалью «За взятие Кенигсберга», медалью «За взятие Берлина»  и еще 19-ю медалями другими, также за освобождение Белоруссии, которое досталось мне очень и очень тяжело,  случай  был  такой,  я там взял 16 немцев в плен.


Поделиться


Фото