Владимир Михайлович Бирюков

Владимир Михайлович Бирюков

    Я коренной житель, родился, вырос, работал и учился в Москве.  До военного времени окончил 10-й класс. Поступил в школу ФЗУ, были такие, и начал работать фрезеровщиком на военном заводе. Завод  №205, носил имя Никиты Сергеевича Хрущева, ведомство военно-морского флота, мы там делали агрегаты, которые необходимы были для военно-морского флота. Три года я там проработал, подошло время призыва в армию, была возможность брони, но я все-таки  решил пойти в армию. Попал в военное авиационное училище в Белоруссию, город Орша - большой железнодорожный узел. И там я начал свою учебу – изучать материальную часть самолетов, двигателей.

   Как я встретил войну, начало войны?  Меня в эту ночь назначили дежурным по аэродрому с одним товарищем, тоже курсантом моего училища, охранять стоящие на аэродроме самолеты. Было 4 часа утра – слышим гул, страшный гул в небе, смотрю, а только начало рассветать 22 июня, жарко было, летит армада бомбардировщиков. На крыльях самолетов кресты черные, свастика немецкая, разворачиваются, спикировали и начали бомбить наш небольшой аэродром, где стояли самолеты. Слабые, я считаю, самолеты в то время, в общем, от наших самолетов щепки остались, за 20 минут они все уничтожили. Когда стали бомбить, мы не знали, куда деться с этим товарищем, бросились в противоположную сторону, там были колхозные поля - рожь, овес, спрятались в эти заросли. Немного придя в себя, говорю: "Слушай, что же делать, давай посмотрим, что случилось с нашим аэродромом?"

Дошли – не узнать, там только ямы и пепел. Собрались еще там некоторые, появился незнакомый нам майор и говорит: "Товарищи, давайте собираться вместе и пешком сейчас двинем на Минск, это 120 км отсюда, от Орши".

Стали пробираться только ночью и в сумерки, днем идти было нельзя, потому что немцы уже выбросили свои десанты - солдат, переодетых в нашу советскую форму. Мы, конечно, этого не знали, а они, увидев нас, стали стрелять в отходящие воинские части.

 Шли долго, пить хотелось, заходили в деревни, деревни уже опустели, жители ушли в леса, много с собой не возьмешь. Коровы там мычали, овцы кричали, собаки лаяли, а хозяев никого нет. Поступил приказ Сталина, когда война началась, отступающим воинским частям ничего не оставлять врагу живого. Попадется скот – уничтожайте все. Что мы с собой могли взять - в котелочек молока, яичек, все остальное уничтожали. Пить хотели, колодцы уже были заранее этими немцами отравлены. Приходилось пить где-то стоячую воду – попадется где-нибудь озерко какое-нибудь. Пилотку снимешь, разгонишь тину эту, молодые были, здоровые люди-то, ни одна холера ни брала. Дошли кое-как до Минска, комендант вышел и говорит:

- Это воинская часть из Орши?

- Да.

- Вот стоит состав, готовый к отъезду, поедете через Москву в Казань.

В Казани нас определили в 9-й запасной  авиационный полк и сказали – ждите отправки на фронт.  В городе был большой авиационный завод еще в гражданское время,  он уже начал выпускать большие новые самолеты-бомбардировщики конструкции Петлякова, так называемые Пе-2, мы их называли «пешки». Сейчас мы  получим эти «пешки» свои и – на фронт, но поступил приказ готовиться к отъезду. Мы написали заранее письмо, чтобы отправили нас на фронт.  Письмо нам помогло, и нас посадили на "Дугласы", американские  такие большие гражданские самолеты, и всех отправили из Казани под Ленинград, конкретно – на Ладожское озеро.

  Там мы остановились, думаем, сейчас самолеты будем изучать и готовиться, а поступил другой приказ из Москвы: никаких самолетов вы получать не будете, а по железной дороге будет поступать совершенно новая материальная часть. Оказывается, это прибыли аэросани - довольно быстроходные машины. Что из себя представляли:  коробка из толстой фанеры, сзади на специальной раме авиационный двигатель, эта коробка на лыжах  металлических. Вот, говорят, изучайте,  экипаж – 2 человека на этих санях. Командир машины, он стоит в этих аэросанях, у него 2 пулемета обстреливать попадающиеся немецкие воинские части, и механик-водитель. Я был механиком-водителем, значит, моя задача была выдерживать курс, а командир машины при приближении немецких частей должен уничтожать их.            

   Но прежде чем выезжать на задание, разведка прорабатывала наш путь следования.  В общем, операция была не  сложная, но опасная, в ночное время. Немцы расположились на берегу Ладожского озера и жили в домах прибрежных, ночевали там. Наша задача была – выскочить на побережье Ладожского озера, обстрелять эти дома, где засели немцы,  скрытно снова спуститься на Ладожское озеро и – на свою базу. Первая ночь прошла удачно, успешно, подожгли несколько домов, немцы выскакивали чуть ли не в нижнем белье, сразу бросались к прожекторам, включали и шарили по небу этими прожекторами. А мы на земле, они не знали еще, что у нас такая техника, потом уже догадались, когда поймали первые аэросани:  "О, рус фанер, на чем они воюют!"  И так почти каждую ночь продолжалось первую зиму.

Когда наступила оттепель, это был март месяц, апрель, нам сказали – убирайте свои саночки в укрытие, а вас, - мы все-таки специалисты, окончили училище авиационное, - вы будете работать в расположенных здесь авиационных частях.

Вот так мы, зимой, значит, на озере, а в летнее время обеспечивали вылет самолетов. Когда началась блокада,  столкнулись с такими невыносимыми условиями: мороз, голод, появилась такая страшная болезнь под названием цинга. Начали выпадать здоровые зубы у довольно-таки молодых людей.

 Старались как-то прорвать кольцо блокады, но немцы так хитро сделали, что уничтожали всех, узкий коридор такой сделали, и невозможно было пробиться. Потом, когда приехал Жуков, он организовал Волховский фронт, где мы находились в его подчинении, и Ленинградский фронт с той стороны Ладоги. Так объединил усилия этих 2 фронтов, что уничтожили эту группировку немцев и прорвали блокаду Ленинграда. Железная дорога оказалась свободной, пошли из Москвы продукты. Люди с жадностью бросались на них, но командиры и врачи особенно предупреждали: -Товарищи, не переедайте, вы сами себя погубите, ваши желудочки стали маленькими, и тем более зубов нет, вы будете глотать куски пищи, не пережевывая. Многие не слушались, глотали, ели, и действительно у людей через 2-3 дня начались страшные боли в желудке. В конечном итоге поуходили из жизни. Я все-таки себя сдержал, сработала внутренняя дисциплина.  Но мой организм был ослаблен,  и у меня начало появляться кровохарканье. Я к врачу медсанбата подошел, говорю – что такое? Она отправила меня на рентген,  врачи посмотрели и говорят: - Отслужил ты, солдат, свое, и демобилизовали в начале мая 45-го года.

  


Поделиться


Фото