Геннадий Федорович Солнцев

Геннадий Федорович Солнцев

Мой папа получил педагогическое образование и агрономическое. Агрономическое  с  ориентированием  на  садоводство  и  пчеловодство. На берегу Оки он построил прекрасный дом, на своем участке  земли  вырастил чудесный сад фруктовых  деревьев. Я помню, как он меня сажал на раму велосипеда, и мы с ним ехали в лес. Собирали там плоды диких яблонь, привозили их домой, разрезали, собирали  семена этих яблонь, высаживали в землю, получались морозостойкие сорта на базе вот этих диких яблонь. Выращивал в конце концов саженцы. Прививал  их определенными сортами. Мне сейчас помнится чудесный сад, один ряд, скажем, антоновки. Второй ряд –  штрифель, третий – апорт, потом груши,  малина,  вишня. Совершенно чудесный райский уголок. Из Москвы приезжали родственники на лето, отдыхали там,  и  у  меня сохранились самые добрые, чудесные  впечатления об этом.

Лет десять назад я со своим сыном решил проехать туда. Посмотреть тот поселок, тот дом,  тот сад, где трудился  папа, я ему как мог – помогал в детстве. Приехали, спрашиваю  у местного жителя, где  же вот этот  Ильинский   поселок – а его, говорит, нет. Поверить  я  этому не мог, приехали на то  место, где стоял поселок – ни единого дома, ни единого сада, все запахано и все  заросло бурьяном. Очень жаль. Ну вот, это такое направление.

Мама моя – она блестяще,  с  золотой медалью окончила гимназию, затем  высшие женские курсы, до революции это было высшее учебное  заведение  для женщин. Мама работала и в сельской школе. Преподавала  в  начальных – первом,  втором, третьем  и четвертом классах. Все эти четыре класса находились в одной большой комнате школы, и маме надо было в течение определенного времени осуществить  образовательную  программу одновременно   для  4 классов.

 

Мне вспоминается этот период  так:  маме нужно было составлять  каждый день  план проведения уроков во всех  4  классах. А мне, помнится,  пришел на память такой стишок: «Я  ложусь в кроватку, гашу огонек, мама пишет планы, кончился денек».  Потом мама много  занималась с местными крестьянками, тогда речь шла о ликвидации безграмотности, проводила с ними занятия, и  к  ней тянулись  за грамотой и  за  медицинскими  какими-то знаниями. В общем, она была авторитетом для местного  населения. Потом мы с мамой переехали в Москву, здесь она преподавала математику в средних школах, затем в техникуме  авиационном  имени  Годовикова  и в Московском авиационном институте.

Я  окончил  очень  хорошую  среднюю  школу № 201, сейчас эта школа называется  школой  имени  Зои и Александра Космодемьянских.  У нас были чудесные преподаватели – очень сильные,  очень знающие, умеющие вовлечь в свой курс ребятишек.  Поэтому школьные годы оставили большой след  и  помогли нам  в дальнейшей жизни. Когда  я  уже  окончил школу  отлично, поступил в Московский авиационный институт  в 39-м  году,  и  в  том  же  году меня призвали в армию. Направили  в  Московский военный округ,  в  53-ю зенитную  артиллерийскую дивизию, это район архангельского Красногорска, Павшино, Митино.  В этом  полку  я  окончил полковую школу, стал младшим командиром. Меня оставили в этой школе на следующий год для того, чтобы я обучал уже следующий набор солдат, которые готовились,  или которых готовили уже мы, чтобы они стали младшими командирами.

Война, Великая Отечественная война застала нас в лагерях в районе  Костерева. По тревоге поднялись мы и выехали на размеченные заранее огневые позиции, где каждая батарея должна была стоять на своем месте. Приехали – голое поле, надо было рыть окопы, чтобы  было где  спрятать пушку зенитную  артиллерийскую,  85-миллиметровую. Нужно  построить землянку,  для того чтобы самим можно было там жить. Вокруг Москвы была создана прочная  зона  противовоздушной обороны. Такого сильного заграждения от вражеских самолетов не было ни в одной другой столице мира. Москва от налета вражеской авиации пострадала значительно меньше, чем любая другая столица мира в свое время.

Солдатская жизнь – она сложная,   тяжелая, она воспитывает  характер, приучает  и  к  физической работе, и   к  умственной.  Зенитная артиллерия  высококвалифицированных  кадров требует  для управления артиллерийским зенитным огнем. Здесь же формировались  и  мировоззрение  солдат,  и  их  отношение  к  ходу  боев.  У нас в землянке висела карта, где мы флажками  отмечали движение фронта. Белоруссия, по Белоруссии уже идут фашистские войска, а у меня на орудии был один солдат из Белоруссии  и однажды он говорит:  «Вот сейчас немецкие войска вступили в тот район, где находится мой дом, где живут мои родители, и я теперь  буду мстить фашистской армии за то, что они делают с нашими деревнями, с нашими родителями, с нашими близкими!»  Это слова простого солдата, который почувствовал уже  запах войны  и свою ответственность за защиту Родины.

Артиллеристы-зенитчики  были хорошо подготовлены к отражению вражеских атак, была  отработана  на  все  100 процентов взаимозаменяемость солдат.  Те, которые работали на пушке:  и  заряжающий, и наводчик,  и установщик   упреждения, каждый из них мог выполнять функции своего коллеги  - другого солдата. Первый налет -  через  месяц после начала Великой Отечественной войны. За  этот месяц немцы подошли  уже  ближе  к  Москве. У немецкой авиации появилась возможность совершать налеты на Москву. Первый налет –  22 июля  41-го года, где-то около 22 часов. Накануне в Кремле  командование проводило учения по отражению наземного противника. На следующий день, на 22 июля было  намечено проведение учения по отражению  воздушных  налетов, но это учение уже не состоялось, а состоялся настоящий бой.

Около 22  часов со стороны  запада на высоте около двух километров шли 200 – 250, может быть, бомбардировщиков противника. На расстоянии 100 километров от Москвы их  встретили наши летчики-истребители, произошло большое количество воздушных боев, летчики сбили 12 самолетов  противника.  Часть самолетов прорвалась через зону защиты истребителей, но очень мощные зенитные прожектора ловили в свои перекрестия бомбардировщики противника. И наша зенитная артиллерия  в  том числе, и наша батарея могли вести огонь по видимым целям. Высота  две тысячи метров – не та высота, которая могла спасти немецкие самолеты, артиллеристы-зенитчики сбили за эту ночь 10 самолетов противника.

Таким  образом, за одну ночь немецкие бомбардировщики, немецкая бомбардировочная авиация потеряла 10 процентов  своих самолетов. Вот эти 10 процентов они практически прошли через все  годы  Великой Отечественной войны. При каждом налете немецкая  авиация теряла 10 процентов  своих  самолетов. Первый день артиллеристы-зенитчики  и  летчики тоже доблестно отразили налет фашистской  авиации. Об этом было доложено Сталину как Верховному Главнокомандующему, и он издал  приказ и объявил благодарность   всем, кто принимал участие  в  отражении первого налета. Такой приказ,  такая грамота есть  и  у  меня.

У нас, зенитчиков, не было таких  героических   поступков,  которые  были,  скажем, под Сталинградом,  на Курской  дуге, при форсировании Днепра, при атаках на Берлин. Но у нас, зенитчиков, был один принцип  и  один подвиг –  быть готовым каждую  минуту отразить наступление врага,  атаки немецкой бомбардировочной авиации. С честью  и  летчики-истребители,  и  зенитчики  защитили  и  отстояли  Москву. В эти тяжелые годы ковались характеры у солдат, укреплялась вера в то, что победа будет  за нами.

И вот я демобилизован, я  был студентом Московского авиационного института. Но прошло шесть лет с тех пор, когда я был призван  в армию, два года  до войны и четыре года войны. Посмотрел  я  –  Московский авиационный институт  требовал  высокого уровня знаний. За 6 лет и математика, и физика, и химия уже выветрились  из памяти  тех, кто пошел  в авиационный институт после армии, редко кто мог закончить институт за пять лет – и  шесть, и семь  лет приходилось  учиться. Поэтому я решил пойти учиться в гуманитарный вуз. Это была середина октября, пришел  я  к  директору института внешней торговли и прошу его принять меня для учебы в институте. Показал ему свой отличный аттестат школьный. Он говорит:  ну ты ж посмотри, половина семестра прошло, через месяц начинается зачетная сессия. Как в это время начинать учиться? Говорю:  возьмите, пожалуйста, я догоню.

Солдатская, видимо,  настойчивость  заставила  меня  и  раз,  и  два, и  три раза пойти к директору и просить его все  о  том  же  и  о  том  же. Раньше  я  пошел бы  один раз,  и все.  А здесь, видимо, солдатская настойчивость  сыграла  свою  роль…  

Я  сейчас  не  могу  без  волнения  вспоминать  вот  те  годы, потому  что  где-то  я встречал  в  связи с этим и поддержку хорошую  со стороны преподавателей, и это помогло мне  за  три с половиной года окончить пятилетний курс института внешней торговли. Был я после этого направлен на работу в импортное управление,  где проработал в течение года, а   затем мне предложили перейти на работу в секретариат министра. Пришел я туда, в течение года был старшим референтом  секретариата, где-то  через  год министр назначил меня заместителем начальника  секретариата и затем еще через год  - начальником секретариата.  Это было чудесное,  замечательное время,  я отдавал все силы своей работе, трудился с наслаждением.

Прошло время, назначили меня, правительство назначило меня заместителем торгового представителя СССР в Австрии,  через несколько лет меня назначили уже заместителем торгового представителя СССР  в Канаде. Была удивительно плодотворная работа в Канаде, была интересная, насыщенная большая работа. А мне вспоминается еще и параллельно проходившая, я  в  течение ряда лет был дуайеном дипломатического корпуса торговых советников  зарубежных стран. Это тоже была большая и интересная школа, школа общения с коллегами зарубежных стран.

 

Главной моей целью, главной  моей обязанностью  была  работа  во  внешней разведке. Много лет  я  проработал  там, имею звание полковника. За работу в Нью-Йорке  я  получил  Орден  Красной  Звезды, у меня много медалей, около 30-35, может быть.  Мне хотелось бы упомянуть  о  самой  дорогой  для  меня  награде – это диплом фонда  «Общественное  признание».  В этом дипломе говорится,   что  я  выбран  лауреатом фонда «Общественное признание». Для меня это очень дорого.  Этот фонд  возглавляет  академик Велихов, а вручил мне этот диплом маршал  Советского Союза Язов.  Я им очень дорожу. 


Поделиться


Аудио

Скачать аудио

Фото