Абдулажид Исаевич Газалиев

Абдулажид Исаевич Газалиев

Я родился в Дагестане, в ауле Чох в 1922 году.
Отец был из старинного дворянского рода, в 1935 году нас раскулачили. В нашем доме в Чохе разместили районную больницу.

Нам дали комнату в Кяхуллае, где мы разместились вшестером - отец, мать, нас четверо -и жили там всю зиму. Дети ходили учиться в школу. А зимой холод, ветер, снег, иногда мама встречала с фонарем нас.

В 11 лет я окончил 5й класс. меня отправили с дядей в Грозный.

Справка из сельсовета на аварском языке написана, а в 11 лет в ФЗУ-то не принимают! Наши ребята перевели на русский, на обратной стороне написали «15 лет».

2 года учился в ФЗУ. Со мною учились дяди большие, громадные чеченцы. Было трудно по слесарному делу. Сбежал , приехал домой в Чох, а там дядя, отца брат, ругается, мама меня защищает...

Ну, окончил 6 классов, отца арестовали как врага народа.
Я поступил в фельдшерскую школу, занимался спортом, я был одним из лучших.

В 38ом году студентов отправляли на отдых .... Включили меня тоже как лучшего спортсмена. Парторг был категорически против: "Как вы смеете посылать сына врага народа отдыхать!" Но за меня заступился председатель профкома, я поехал.

Окончил фельдшерскую школу в 40-ом, меня направили в город Буйнакск. Год я там поработал, сначала сан.инструктором, потом фельдшером в трех школах.

Началась война, пошел в армию. В санроту полка военным фельдшером. Попали мы в Северо-Кавказский фронт, оттуда отправили г. Каменск-Шахтинский, где формировалась новая дивизия. А немец уже подходил к Ростову. Нас отправили пешком в Сталинград.

Стужа была страшная, а мы в шинелишках!. Обосновались в школе. У многих были обморожения, валенки были не у всех. В декабре погрузили в эшелоны – и в Ворошиловград. В местечке Новый Айдар выгрузили, всю нашу дивизию и всю ночь шли до станицы.

 Меня перевели в батальон командиром санвзвода стрелкового батальона. Через всю Украину шли. Наш санбатальон оказался в станице Гундеровская, где "Молодая гвардия". Получили личный состав, а оружия нет. Немец уже наступает вовсю, все дороги минированы, мы отступаем.

 Попали в окружение, отступали, было много беженцев, шли комбайны, трактора, скот. И вот я к одному кинул трофейный велосипед: "Дай мне что-нибудь переодеться!" Он бросил мне рабочую рубашку засаленную штаны, я быстро переоделся. Но все равно попал в плен.

 На следующий день всех пленных вели - колонна около километра, 8 человек в ряд. там кукурузные поля. колонна остановилась, ну, по делам. Уходят в кукурузу, обратно встают. Колонна ушла, я остался.
Там встретил своего парторга, азербайджанца.. Решили вдвоем идти на Дон. Встречаем женщин и вместе с ними идем. Станица Семикаракарская на Дону. А наверху заградотряд - румыны. нас отделяют, женщин пропускают. А женщины: "Вы что, это наши мужья!"

В день проходили 50-60 километров. Не доходя до Ставрополья встречаем немцев - загранотряд на велосипедах. "Хайль!" А мы оба черноволосые. Они нам: "Юдe?" "Нихт, Кавказ!" Они переговорили между собой, махнули на нас, уехали - просто боялись стрелять.

Недалеко был город Буденновск. А в Буденновске был такой беспорядок! Там, оказывается, винные заводы, был громадный склад. Все разворовали, пьяные ходят солдаты. думаю, надо отсюда удирать. Помню, речушка Донец, а там заградотряд, уже наш. Приводят меня в их контору за несколько километров. Смотрю - помощник заместителя батальона мой знакомый, он здесь начальник заградотряда! Накормил меня, одел с иголочки, дал жеребца в яблоках, с седлом - дал направление - Орджоникидзе, поезжай! С раннего утра еду, еду целый день. к ночи падаю уже.
Стреножил жеребца этого, седло под голову и уснул. уставший.
Просыпаюсь - ни жеребца, ни седла даже, видно, приподняли меня.

Пешком добрался до Моздока. Коменданту показываю справку, бумажную с фотографией, проводят меня.

Попал на громадный консервный завод, в цеху собралось очень много людей. Там же вели допрос. Через месяц-два нас погрузили в теплушки и повезли в Тбилиси через Махачкалу. Я бросил из вагона письмо-треугольник, удивительно, но мои родные получили его в Буйнакске.
Вместо Тбилиси отвезли в Кировобад, Азербайджан. Потом попал в 37ую армию и под Воронеж, Оттуда шли в наступление. Харьков взяли, переправа через Днепр, Пятихатка, почти дошли до Кривого Рога, остановились.

У меня в роте было 11 девушек, все с Украины, с Донбасса.
Я получил после этого громадный паёк хинина американского и даже не было бумаги заворачивать. 

В 43-44 году мы дошли почти до Тирасполя. Части наши находились за рекой Днестр. А августе - колоссальное наступление, 18 дивизий пленили.
Нашу армию отправили в Болгарию. Там приняли очень хорошо - "братушки". 37я армия там наша как заградтотряд стояла, охраняя границу с 1944 по 1947 год.

В апреле демобилизовался, вернулся домой. Мама в рваном платье. Нет простыней, нечего надеть, есть почти нечего. Я, помню, муки килограммов 30 привез, отрез маме на платье, простыни. Начал организовывать дом.

На войне видел слишком много крови, не смог больше заниматься медициной.

Я хорошо рисовал, поступил в Архитектурный институт в Махачкале, Потом поступил в Московский институт прикладного и декоративного искусства, потом нас перевели в Ленинград, в Высшее художественое училище.

Я стал архитектором. Живу в Москве.

За 50 лет у меня было много работ, но самые дорогие мне - "Скорбящая мать" и "Уллубий Буйнакский" в городе Буйнакске.

А наш родовой дом в Чохе, отнятый в 30е годы, по суду вернули нашей семье.


Поделиться


Фото