Анна Васильевна Иванцова

Анна Васильевна Иванцова

   Я  родилась 14 октября 1924 г. в г. Томске.

   В 1928 году папу перевели на работу в Москву и мы переехали жить в Москву, в Останкино.

   В первый класс я пошла в двухэтажную деревянную школу на улице Церковная горка .

   Одевались просто - ситцевая юбочка, ситцевая кофточка и подшитые валенки. И мы, бывало, приходим утром, а еще истопник топит печку.

   Ни 271ой, ни 304-ой школ еще не было.

   В 1938ом году построили 304-ую  школу рядом с ветлечебницей, сейчас это улица Кондратюка. Это было единственное кирпичное здание.

   Ветлечебница, с которой школа граничит, была одноэтажным маленьким зданием, какой-то меценат ее построил еше в 1906ом году. Там всегда на посту стоял милиционер. Такая была будочка и, если ребята шумели, он нам палочкой грозил.

   Родители тогда у всех работали, квартиры ни у кого не закрывались, ключ клали под половичком. А у одной девочки мама не работала, у них было много детей, еврейская семья. Мы с одноклассниками после школы шли к ним обедать. Она варила целое ведро борща, всех нас кормила. ….

   На Церковной Горке росла капуста, огурцы, картошку мы сажали. Жили в одноэжтажном бараке.

   Там, где сейчас магазин «Пятерочка» на Цандера, тоже был магазин, в народе он назывался «Казанка». Потому что на месте длинного дома по  Цандера стояли 3 или 4 двухэтажных деревянных барака, там жили люди, которые работали на Казанской железной дороге.

   Развлечений у нас было мало- клуб Калинина и музей Шереметьева

   Я очень любила музей Шереметьева. Меня восхищало все -  и залы, и старинная обстановка, и рассказы про дубовую рощу и встречу императора Александра,  даже тапочки, которые тогда выдавали посетителям. Когда выходили из музея, было грустно, что кончилась эта вся сказка. Дворец, и вдруг – лачуга, деревенская изба, люлька висит, сидит дед, чинит лапти...

   ВДНХ еще не была построена, на этом месте был был сосновый лес, все мы ходили туда на лыжах кататься.

   Там, где  сейчас музей Королева, был клуб Калинина, клуб, не имеющий к Калинину никакого отношения.  Мы все ходили туда в кино. По воскресеньям приезжали туда артисты.

 

   22 июня 1941 года мы узнали о том, что началась война. Многие ребята  нашего района пошли в военкомат.

   Я тоже пошла в военкомат  на Сретенке, стала проситься на фронт, но мне еще не было 18, меня сначала послали на курсы радистов. Я закончив их училась в городе Горький, в школе разведчиков.

   Присвоили мне уже звание, и так как я хорошо закончила, мне сказали – имеешь право выбора, куда поехать.

   Я очень хотела повидаться с мамой и попросилась через Москву. Когда я приехала, меня отправили в Пушкино, на курсы, в Доме отдыха ЦК нам преподавали наши разведчики, которые работали в Испании. Они учили нас, как себя вести в тылу врага, как уметь ориентироваться и как важно уметь держать язык за зубами.

   Нас стали готовить к отправке в Беларусь, под Могилев. Под Москвой уже стояли немцы.  Вылететь можно было только на самолете через единственный работающий аэропорт на Ленинградском шоссе.

   Мы же знали, что полетим в тыл врага на самолете, нам придется прыгать с парашютом. Вышка для тренировок была только в Парке Горького, там мыпроходили практику.

   Наш самолет  вылетел 8ого ноября. Я впервые в жизни увидела американский «дуглас». Вылетали только в ночь. Когда уже подлетали, увидели, как внизу горят костры, сказали, это немцы жгут.

   Страшно мне стало там, в самолете, я расплакалась:«Не буду прыгать». А майор, инструктор, говорит: «Ты мне что тут слезы распускаешь? Моя дочь тоже год уже работает там!»

   И мне стало стыдностыдно стало. Но прыгать так и не пришлось - нам объявили, что самолет пойдет с посадкой, чтобы забрать оттуда раненных. Как же я обрадовалась!

  Приземлились, стоим.  Летчик сразу дверь не открывает,  стали стучать и кричать: «Жора! Открывай, свои!»

  А в это время уже разведка доносит, что полицаи засекли, что самолет где-то приземлился! Нас сразу из самолета быстро выгрузили, погрузили на подводы.

  А разведка  нас встретила уже на месте, потому что она не могла обеспечить посадку самолета, только партизанское соединение это сделать. Нас повезли в лес, а самолет уже взял на борт раненных и улетел.

 

  Вот так началась моя работа в тылу врага.

  Я должна была выйти в определенный день в определенные часы на передачу. Мы не подчинялись штабу, нами командовал Комитет госбезопасности.

  Дисциплина была строгая. Как меня, 18 летнюю девчонку из тыла врага, понимаете, вывезли! Ведь не бросили меня там, а вывезли меня. Правда, у меня была и радиостанция, я не знаю, как бы я себя повела, если бы немцы взяли бы меня в плен.

  Разведка приносила мне данные, а я все эти данные отправляла по Морзе в Москву. Какие эшелоны шли, с боеприпасами, с людьми, что и по какому  направлению.

 Мне надо было быть очень осторожной, мало разговаривать.

  Иногда случалось, что не было связи, не могли выйти. Тогда меня везли в какую-то деревню, в дом. И я из этого дома передавала данные.

  Сложно было. Но мы выжили. Видела я , как приводили предателей. Видела я, как их как расстреливали. Не жалко было их.

  Но было и население, которое помогало нам. Вроде, под прикрытием, с детьми, проходили и помогали нашей армии.

  В общем, задание я выполнила, и меня вывезли в Москву.

  Я приехала и опять меня под строгий контроль. Отпустили на два часа, дали белый полушубок, одежду, пистолет и отпустили домой повидаться с мамой. Я пришла, а мамы нет.

  Она пошла в булочную. Когда меня увидели, очередь расступилась и меня пропустили вне очереди.

 

  Мы не делились на черных, на белых, мы вообще не знали, что такое национализм. Были все вместе. Я и сейчас говорю ребятам: "Делитесь только на порядочных и подлецов. С порядочными дружите, а с подлецами если не справляетесь – зовите бабулю в помощь!"

 

  Я награждена орденом Отечественной войны, юбилейными медалями, памятными грамотами, знаком «Почетный житель муниципального округа Останкинский в городе Москве».


Поделиться


Фото