Галина Васильевна Демьянова

Галина Васильевна Демьянова

  Я родилась в 1930 году в Москве, жили мы около Белорусского вокзала.  Мама у меня работала бухгалтером, а папа - в милиции.

  Во дворе у нас было много ребят было, десять мальчишек и одна я девчонка, но я у них была за главного, потому что когда играли в футбол, я стояла в воротах…  Но были очень дружные, разного возраста ребята-то были, вот, от 6 и до 15. С первого класса ходила в школу сама, меня ж некому было провожать, все на работе.

  В 1941 г. меня уже приняли в пионеры, на лето отправили в  Усово. В деревне никто ничего не знал, и вдруг в воскресенье 29 приезжает папка, вот, и он сказал, что война началась, вот, и поедем домой. Взяли меня домой. А уже через два дня там уже со школы всех нас собрали уже… и вот там у Тишинского рынка целый эшелон дететей из разных школ эвакуировали в Рязанскую область, тогда Раненбург назывался,а сейчас Чаплыгин.

  Нам сказали, что едем в лагерь, а на самом деле это была эвакуация. Нас распределили нас в поселение Михайловку. Мы там задаром ничего не ели, в колхозе работали. Сено ворошили, колоски собирали, пололи, морковку дергали. Часа  2-3 мы занимались, потом обед, свободное, а после обеда тоже  вот часа 2-3, в общем, у нас получалось часов 5 примерно. Ну вот, все занимались, никто не отлынивал, потому что знали, что все для фронта.

  И вдруг нам говорят немцы наступают,  поедем дальше. в Коми-Пермяцкий округ. Ехали мы целый месяц на поезде. Правда, мы там занимались, на станциях газеты нам приносили, ребята кто постарше нам читали. В вагоне были ребята разных возрастов, и наш класс, и постарше. Те, кто постарше, на станции за водой ходили. На больших станциях нам давали что-нибудь поесть горячего.

 А знаете, кто нас угощал? Вот когда поезд останавливался, местные жители приходили на станцию, мы целый месяц ехали, вот откуда они узнавали, я не знаю, но они приходили нам кто яблоко, кто булочку булочку – кому чего. И мы выбегаем,  они нас угощали – поезжайте, поезжайте! Вот сколько лет прошло – не могу забыть, совершенно незнакомые люди, и так относились…

  А вот когда ехали, знаете как получилось,  мы едем туда, а раненых везут сюда, обратно. А окна, когда останавливались, вот так их поезд и наш, вот они видят что дети, то сахарку нам дадут, то еще чего-нибудь. А мы им – «Дяденьки, поправляйтесь». Что-нибудь споем им там…

  Город Кудымкар был столицей Коми-Пермяцкого округа. Приехали мы туда, стали как распределять  по деревням. Мне, там еще человек 20 было, отправили в деревню Ёгву. Там школа была,  и мы учились там. А жили по домам, нас распределяли по 4-5 человек. Мы учились в школе и помогали в колхозе. Там тайга, мы собирали можжевельник, сено, куксагыш там сеяли. Кoксагыш – это растение, похожее на столетник немножко. Нам говорили - вот мы сеем, каждое растение для фронта очень нужно. Из этого растения будут делать искусственную резину. Резины не хватало на танки, на машины. Поэтому все лето каждое растение оберегали, очень серьезно к этому относились.{ Кок-сагы́з}

В колхозе мы еще поросят кормили, вот. У свиньи поросята маленькие, она их кормит, потом мы забираем  этих поросят, рядом в комнату, а тетенька, которая там работает, она эту свинью уводит погулять и обработать. А мы здесь почистим, вот, и потом, значит, ее опять пригонят, и мы поросят обратно к ней… но мы должны обязательно смотреть, пощупать… мы каждому поросенку щупали вот так пятачок, есть ли у него температура? Я там примерно год пробыла.

А папка, когда нас проводил, вот, сразу он ушел на фронт добровольцем, а мама потом приехала ко мне  Михайловку… Воевал папка под Москвой, а потом куда-то поехали, их разбомбило и его ранило в голову.

В Москве он 3 месяца пролежал и пришел на завод приборостроительный. А завод почти весь был эвакуирован. Он уехал в Шадринск на Урале. Завод он был приборостроительный, а там уже он стал минометного вооружения.

Ну а папка переписывался с нами. Пишет, его ранили в голову,  я уже работаю. Там завод-то небольшой был радиозавод, там пристраивали, а они там работали,  крышу поставили, стены, но работать в цехах было еще нельзя. Они достраивали. Папка мне  пишет, что у меня головка, конечно, болит, но я работаю. Они километра 2,  от железной дороги таскали на себе, запрягались и тащили. Однажды он сорвался, после ранения не совсем оправился, и он слег.

Написал он нам с мамой, что лежит, что надо сахара для головы, вот. А нам-то куска 2-3 сахара давали в день. Я мамке ничего не говорю, сахарок накопила  7 или 8 кусков, пошла на почту. Адрес-то у меня был, я с папкой переписывалась, вот. И я говорю:

– Мне надо папе послать. 

– А деньги есть?

– Денег у меня нету.

Ну ладно, у меня взяли бесплатно, упаковали там в бумажку и сказали – жди, папка получит…

И потом папка мне прислал ответ – получил твою посылку! Ты знаешь, мы теперь все пьем чай с твоим сахаром!

А мне было всего 12 лет. 

Но однажды он прислал письмо, что ему совсем плохо, что слег и мы с мамой поехали к нему. Это был конец 42 года, в октябре примерно… Мы приехали, вот, но сначала, конечно, я в школу пошла. А потом как же школа, вроде, фронт там теперь…

А на заводе меня знали, потому что я до войны когда в самодеятельности участвовала в школе, и я у папки там на заводе плясала… И меня взяли на работу. Вначале дали делать кисточки для орудия, сметать,  палку там, на нее нужно одевать железную скобку, а потом волоски. Я, наверное, месяца 2 или 3.А потом меня уже взяли в цех… потом в час, в два там, а к 4м я на завод уже шла, вот. И вот там я 6 часов работала.

А дело в чем, одной-то идти страшно, ночью работала. А мама с папой тоже на дому работали, кисточки, какие-то коробочки. И мама за папой ухаживала, потому что он совсем лежал… А я училась, 5-й класс… А мастер мой, мы ходили с ней домой, потому что с 10 до 12 я ее ждала, потому что одну-то меня нельзя было пускать, уже ночь. Но я сидела-то не просто так сидела! Уроки делала, мне же утром надо в школу идти, вот, так что я занималась, дремать некогда было.                                              

Мастер взяла меня – ну вот, звоночки будешь упаковывать,  только начинали мины  для "катюш", вот, на упаковку меня поставила. Но тоже, наверное, потому что уже знали меня там все… Зарплату за меня мама получала, я даже не интересовалась, сколько. Я помню, что мы приходили утром, нам давали кашу обязательно и кусочек сахара, всем, кто работал. И потом перед тем как домой идти, обед – первое и второе давали обязательно, про третье  не могу сказать, не помню…

В 43-м году папка умер, вот, и мы тогда поехали, нам на заводе дали документы, что вот семья инвалида войны. И мы в 43-м году в ноябре приехали в Москву.

Устроилась в 6 класс, а в голове-то у меня война, потому что и папка, и работа, и все. И я ушла из школы, мы приехали в ноябре, а в декабре  я уже устроилась в ремесленное училище. А потом квартиру у нас заняли, мамка устроилась в домоуправление в котельную. Меня приняли, потому что у меня была справка, что я 5-й класс кончила на одни пятерки.

Сначала меня отправили в полиграфическое училище. Меня не хотели принимать, говорят, тебе еще 13 лет нету, а я заплакала, говорю – я хочу сейчас. Они свидетельство о рождении моем повернули, а там штамп стоит "42-43-й годы, завод 815-й, Наркомат минометного вооружения". Я и не знала, что он стоит.

 – О, ты на заводе работала!

- Да, работала, звоночки упаковывала.

Папа мне всегда говорил – ты никому не говори, что ты упаковываешь, чтоб муха не пролетела, не знала! Вот я никому, даже в школе никому ничего не говорила. А другой раз девчонки зовут – выходи погулять! Но мало кто ходил – у кого огород, у кого картошка. А я – нет, у меня папа…                                       

В печатном я 3 месяца проучилась, там было несложно- посчитать бумагу и складывать газеты, и меня перевели в наборный цех. Вот я наборщицей стала, сначала печатный, сначала проучилась в печатном, а потом стала на  наборный. Вот ремесленное училище закончила,а  там и военная подготовка у нас была. Потому что ремесленное считалось военнообязанное.  Потому что это  типография, там очень строго было, чтобы ни одна буква не пропала, никто ничего от себя не напечатал

Кроме того, мы еще ходили в госпиталь за ранеными ухаживать. И перевязки делали, и ухаживали.  У меня в палате 20 человек их было -все рядовые ребята, молодые, один  дядя Миша был лет 40. Письма писала, кормила их, и очень им нравилось, я могу сплясать…      

А ремесленное я закончила, меня там оставили помощником мастера, и я там работала до 47 года…  

Я Ветеран труда, а в 1993 году, когда узнали, что у меня штамп о работе на заводе, мне присвоили звание Ветерана войны," получила, а потом узнали, что у меня вот этот штамп стоит, этот, как его, военный завод-то, и меня тогда уже меня признали ветераном войны. Имею медаль"За доблестный самоотверженный труд в период Великой Отечественной войны, Почетный гражданин города Москвы, имею знак "Трудовые резервы", юбилейные медали.

 


Поделиться


Фото