Геннадий Михайлович Чиликин

Геннадий Михайлович Чиликин

Я 1926 года рождения, уроженец города Москвы.

В сентябре 1943 года был призван на военную службу. Меня определили на курсы шоферов, и после окончания этих курсов военкоматом был направлен в распредпункт, откуда я попал в город Горький, в войсковую часть 89545, которая была танковым учебным заведением. Тогда американские танки М-4, А-2 по лендлизу шли в Россию. В танковом училище обучение было срочное, тем более после курсов шоферов я с техникой вождения был уже хорошо знаком. Я успешно прошел все проверочные испытания и по машине, и по танку, и был направлен на фронт.

Мы погрузились на платформы и наш эшелон через некоторое время пошел. На одной из станций остановились, стояли долго, вдруг приходит начальник эшелона, я уже не помню звания его, но до майора, и по фамилии говорит: - Чиликин! Говорю – я! Что такое? – Пойдемте со мной! Думаю - что такое я сделал недозволенного? Привел меня в будку около станции, и там сидят военные – майоры, полковники, и генерал один сидит…

Спрашивают: - Вы москвич? – Да, да, москвич. – Вы какое образование имеете? Говорю – 5 классов. – А как вы в армию призвались?  Я говорю – меня военкомат призвал, я  окончил курсы шоферов и уже после этого был направлен сюда, попал в танковое училище, окончил его.

– Ты имеешь права шоферов? – Да. – Они у тебя с собой? – С собой. Посмотрели, - ну хорошо, водишь машину умеешь? – Да, умею. – А хотите вы работать с руководством, с большим человеком, высокого звания? Я говорю – ну как это вы хотите? –   что прикажут, то и буду выполнять.

Они меня взяли и сказали - вы будете работать с командующим генерал-лейтенантом, героем Советского Союза Олешевым Николаем Николаевичем.

- Будете его шофером. Я получил машину, мне сказали – на этой машине будете  возить генерала. Потом я познакомился с самим генералом и стал с ним работать. Непосредственно в боевых действиях я не участвовал, потому что был все время в прифронтовой полосе. На машине, она как связная была, и куда надо поехать посылали, и генерала возил.

В конце 44 года я попал под обстрел, и машина была взорвана снарядом. Я получил небольшое ранение, ребра мне осколок  прошел, поломана была грудная клетка немножко. После госпиталя я опять к генералу вернулся. Другую машину получил и работал с ним везде в прифронтовых полосах, как шли части, так и мы. До Берлина не дошел, мне надо было на лечение, а потом уже опять я возвратился на службу, и работал генеральским шофером до 50-го года.

После войны нас направили на Японию, она что-то зашевелилась, но потом капитулировала, и нас – на Чукотку. Я два года пробыл на Чукотке, части приходили, которые шли на Японию, а куда их направить? В Бухту Провидения, это Баренцево море, Аляска…

Из наград имею Орден Отечественной войны 3-й степени, медали "За оборону Москвы", "За победу над Германией" и юбилейные, так что у меня наград не так много.

Когда сообщили, что война началась, мы даже не поверили, думаем - о, мы пойдем, драться будем – такое было ребяческое настроение. Я не признавал, что  могут убить или трудно будет – как будто игра. Даже когда окончил учебу на шофера, танк принял, ездил с генералом – считал, что это не страшно. А когда немножко так стукнули, ранили, почувствовал. А людей сколько гибло, на передовой линии особенно.

В самом начале войны, когда я еще учился в ремесленном училище №40, мы ездили в прифронтовую линию под Ржев, помогали рвы копать. Когда закончил ремесленное училище, нас перевели на 67-й военный завод. Я там работал рабочим в смене, сверлил стабилизаторы, которые в бомба. Мы пацаны, бывало спать хотим, а надо в ночь работать, на станке тем более. И ходит мастер все время – не спать! Не спать!

В 42-м году моего брата (родной брат старше на 2 года) призвали  в армию. И мама получила от него только два письма – в дороге как он ехал и потом последнее письмо прислал – я пулеметчиком, кормят нас хорошо, вступаем в бой. И больше ничего не было. Мы так и не узнали, где он погиб. А отец мой неродной (родной умер в 35 году), пошел добровольцем на фронт и тоже не вернулся.

 

 


Поделиться