Валерия Александровна Усачева

Валерия Александровна Усачева

Перед началом войны у нас была большая семья: папа, мама, папина мама (бабушка) и нас трое детей: старшая сестра 10 лет, я, 4 года и младший брат Володя 3 лет.

Мы жили в городе Тихорецке Краснодарского края. Не помню: сколько этажей был наш дом, но мы жили на первом этаже.

И вот грянула война: отца призвали в армию, а мы остались дома. Начались бомбежки. На ночь мы уходили ночевать: возле реки была воронка от бомбы. Там мы и ночевали. Днем была сильная бомбежка, а мы сидели в бомбоубежище. Я думаю, что уцелела случайно.

Бабушка и брат погибли, т.к. раньше времени вышли из бомбоубежища. Фашистский летчик вернулся, и на бреющем полете расстрелял всю всю толпу, в которой были моя бабушка и брат.

Я со старшей сестрой бежала по городу; вдруг видим кинотеатр «Рот-Фронт», в нем лежали раненые бойцы, а на пороге стояла медсестра, которая нам крикнула: «Дети, сюда нельзя, здесь раненые!»

Мы с сестрой шарахнулись в сторону, раздался свист бомбы; мы легли в какую-то канаву, а когда встали, от кинотеатра остались одни кирпичи.

Страшно вспоминать, но и забывать нельзя.

А в 1942 г. в город вошли фашисты. Наш дом ночью разбомбили, так что нам пришлось идти жить в другой дом, вернее, флигель, домик одноэтажный, 2 комнаты.

Есть было нечего, одеть тоже. У меня была рана на ноге: так я ее лечила листьями подорожника и сирени.

Из дома мы боялись выходить, да и не в чем было, т.к. дело было по осени, примерно, ноябрь 1942 г.

В один из вечеров пришли трое немцев. Мама испугалась, прижала нас с сестрой к себе, а они начали нас разглядывать. Один говорит, показывает на мою сестру (а она темноволосая, кареглазая, одним словом – симпатичная): «Мы тебя увезем в Германию!» А на нас с матерью сказал: «А вас пух! пух!» и засмеялся.

А потом они ушли.

Перепуганная мама рано утром взяла несколько шелковых платьев и ушла в деревню менять их на муку. Когда она приносила муку, у нас наступал праздник: мы пекли на раскаленной печке и ели с такой радостью лепешки, которые сами и пекли.

Забыла написать: утром мама закрыла ставни на окнах, а дверь закрыла амбарным замком. Днем явились немцы, стали открывать ставни и заглядфвать в квартиру. А мы с сестрой: она под одной кроватью лежала, я под другой. Мне казалось, что сердце выскочить из груди, так было страшно. Но потом они, слава Богу, ушли.

Так мы и жили втроем. А в 1944 г. пришло письмо, что папа наш (а он был зенитчик) лежит в госпитале в г. Гори (Грузия). Мы туда приехали, отец лежал в коме 4 месяца. Мы думали, он не выздоровеет, но он все-таки выздоровел. Но возвращаться в г. Тихорецк не захотел. Я его отлично понимаю теперь: ведь в центре города в братской могиле похоронены его мама и его сын.

 

После войны мы всей семьей приехали жить в Закарпатье, г. Ужгород. Но это уже не так интересно.


Поделиться


Фото