Александр Евгеньевич Венец

Александр Евгеньевич Венец

Я родом из семьи сельских учителей начальной школы (Корсунь-Шевченковский район Украины). Отец в начале войны мобилизован, а мы с мамой и сестрой попали в оккупацию.

После войны в наших краях начались засухи и голод. Чтобы выжили мама и сестра, меня отдали на 3 года в детдома г. Галич и г. Калунь Западной Украины, где засух не было, голода не было, но были бандеровцы.

Переезд из-под маминого крыла в городские детдома выявил мою недостаточную подготовленность к самостоятельно-детдомовской жизни: сельская стеснительность и робость маминого сынка, особенно в общении с воспитателями детдома; пугающая разница между заботой мамы и казённым отношением воспитателей детдома.

Эти 3 года хорошо запомнились. Через 2,5 года маме удалось перевестись воспитателем в мой детдом, а через полгода она меня забрала из детдома, и мы с ней возвратились в наш Корсунь-Шевченковский район, где жили родители мамы (приютившие мою сестру на время отъезда мамы в мой детдом) и родители папы (пропавшего без вести на фронте, по сообщению военкомата).

Мама умело мне помогала справиться с трудностями учёбы в начальной школе (тем более после детдома). Возврат из детдома благотворно повлиял на моё сознание, самочувствие.

Постепенно реалии жизни начали мне всё более подсказывать, что надо бы использовать для преодоления своей нищеты (не только материальной, но и гражданско-мировоззренческой) старание быть хорошистом (а по возможности и отличником) в учёбе и труде. Отрицательное влияние моей безотцовщины удалось несколько сгладить и уменьшить, когда брат мамы (живший в соседнем городке и бездетный) решил с моей мамой, что мне полезно пожить у дяди и тёти, когда я учился в 8 и 9 классе.

Десятый класс я заканчивал в сельской школе села Горинчево Хустского р-на Закарпатсткой области Украины, куда на год откомандировали по службе мою маму. Десятый класс я закончил с серебряной медалью; особые успехи у меня были по математике и физике, а особенно трудно давались Конституция СССР (из-за почти полного отсутствия у меня опыта гражданского общения, общественных (в т.ч. производственных) отношений.

Серебряная медаль позволила без экзаменов поступить в Киевский политехнический институт, получить почти бесплатное общежитие и повышенную стипендию (для самовыживания, т.к. мама и родня не имели финансовой возможности поддерживать мою учёбу в институте).

Выбор института был несколько болезнен, так как хотелось в университет (в сфере математики или хотя бы физики) или хотя бы в мединститут (т.к. отец моей мамы был врачом-бактериологом-патологоанатомом).

Родители моего папы были крестьянами - малоимущими единоличниками и не повлияли на мой выбор профессии (хотя, точнее, побудили меня к бóльшим усилиям преодолевать свою вполне естественную лень к трудностям учёбы). Но университет и мединститут не обеспечивали общежитием и платили гораздо более низкую стипендию, чем Политехнический институт.

Учёба на первых трёх курсах института мне понравилась основательным базовым фундаментальным образованием (особенно по мировоззренческим предметам: философии, политэкономии, научному коммунизму). А учёба с третьего курса по специализации (технология силикатов и минеральных стройматериалов) не понравилась тем, что прекратилось преподавание по дальнейшему углублению гражданско-мировоззренческих знаний и др. базово-фундаментальных. Перспектива стать скудоумно-узким технарём (инженером) не привлекала и даже вызывала определённые стресс и депрессию (которые пришлось долго и трудно преодолевать, тем более что нас не учили умению и навыкам самостоятельного неформального всесторонне-гармонического самообразования).

К выбору места распределения после института мой прежний опыт не мог добавить ничего полезного. Как отличнику (с красным дипломом) мне преподаватели предлагали остаться в институте работать лаборантом (с перспективой аспирантуры), но я интуитивно ощущал свой провал в знаниях о реальной гражданско-взрослой жизни среди народа и поэтому решил пойти навстречу трудностям такой социализации не в учебно-преподавательском коллективе института, а в гуще более простого народа, позволяющего дополнить и перепроверить ранее полученные теоретические знания практикой производственных отношений.

Поэтому выбрал распределение сменным мастером в кирпичный цех Ульяновского завода силикатного кирпича. А когда приехал на место распределения, то оказалось, что этот завод находится в лесу, в 100 километрах от г. Ульяновска. Вот здесь я впервые вплотную познакомился с производственными отношениями в среде трудового коллектива, рабочих, техников, инженеров, с работодателем-директором, парторгом, профоргом.

Сам я был комсомольцем, но по примеру своих родителей и прародителей решил не вступать в партию, а оставаться беспартийным (всю жизнь) активистом.

При этом лесном заводе был маленький посёлок, в котором жили работники завода. Как холостяку, мне дали сначала место в общежитии ИТР, а через полгода - однокомнатную квартиру (где меня навещала и гостила мама). После Киева в этом лесном посёлке я выдержал около 2-х лет и начал подумывать, как вырваться обратно в город. Поступил заочную аспирантуру Московского инженерно-строительного института им. Куйбышева, перевёлся из этого лесного завода в г. Ульяновск (в Ульяновский научно-исследовательский проектно-технологический институт - инженером), где опять попал в общежитие ИТР.

Через 2 года перешёл из заочной аспирантуры в очную и переехал в Москву, где мне дали место в общежитии (в 2 часах езды электричкой от института на платформу Ашукинская Пушкинского р-на Московской области).

И вот здесь я женился, когда мы с женой жили в соседних общежитиях, довольно-таки нищие, я даже более нищий, но с перспективой. Жена родом из деревни Загорского (Сергиев-Посадского) р-на Московской области. Не имея опыта личной жизни, я интуитивно выбрал в жёны очень скромную девушку.

Когда у нас родился сын, нам за отличную учёбу и работу дали комнату в бараке. Через 7 лет у нас родился второй сын, и нам дали квартиру Минсредмаша СССР (в г. Электросталь Московской области).

Голодное военное и детдомовское детство так ослабило физические возможности моего организма, что я (несмотря на своё большое желание) так и не смог научиться курить и по-мужски традиционно выпивать (мой организм отвечал на такую нагрузку потерей сознания и отвратительным самочувствием). В этой сфере (курения и выпивки) я остался «белой вороной» среди сверстников и застолий, вызывая неодобрение большинства.

«Белой вороной» я был и как отличник, старающийся не давать списывать, а объяснять отстающим их трудности в учёбе. «Белой вороной» был и как увлекающийся гимнастикой на дворовом турнике. И как не входящий в ряды болельщиков в дворовом спорте, т.е. считал более полезным самому (в меру физических возможностей) заниматься (индивидуально) физкультурой (в т.ч. гимнастикой, в т.ч. по йоге). «Белой вороной» был и как книжник, «ботаник», «очкарик». Но интуитивно старался поглубже наблюдать и за гражданско-мировоззренческим содержанием книги, и за поведением и высказываемыми гражданско-мировоззренческими взглядами окружающих меня людей всех возрастов.

Я женат 50 лет, 2 женатых сына (в Москве и Томске), 3 внучки и 1 внук - старшеклассники. Старший сын закончил Житомирское военное училище, 10 лет прослужил в г. Одинцово (под Москвой), женился на москвичке и уволился из армии, работает компьютерщиком-юристом на московской бирже. Младший сын несколько раз поступал в технические вузы Москвы и Ленинграда, но через 0,5 - 1 год его отчисляли за неуспеваемость.

Но он успел жениться на выпускнице вуза, родить с ней 2-х девочек и уехать с ней на её родину (г. Томск), где стал зарабатывать шабашником по ремонту квартир. Он увлёкся мировоззренческими поисками («Анастасия», «Звенящие кедры», их сходки в г. Геленджике). Я его остерегал, т. к. и сам в это время делал более широко-всесторонний поиск и анализ всех мировоззрений (я даже по своей инициативе закончил 2 вечерних университета марксизма-ленинизма и 6 очных и заочных религиозных, в т. ч. библейских, школ, чтобы на равных беседовать с идеологами-пропагандистами-миссионерами-проповедниками, зная достоинства и недоработки. Мне 77-й год.

 

Выход на пенсию позволил мне более глубоко заняться дальнейшим гражданско-мировоззренческим самообразованием и взаимопомощью в нём.


Поделиться


Фото