Валентина  Алексеевна Банных 

Валентина  Алексеевна Банных 

Я имею статус узника фашистских  лагерей в детстве, на территории нашей страны Когда началась война, отца забрали на фронт, мама с двумя малолетними детьми осталась одна. Мне было  четыре с половиной года, братику – 9 месяцев.

 

Мы жили в Воронежской области, железнодорожный узел, станция Лески. Этот узел имел стратегическое назначение в то время. И вот, когда фронт приблизился к этой станции, начались приготовления. Во-первых, запомнился пожар элеваторный, зерно горело 41-го года. Пожар и дым зерна распространялись на большое расстояние, и все жители города ощутили приближение фронта.

Начались также бомбежки, немцы начали бомбить этот узел, и население стало покидать этот город,  этот район. Мама с двумя детьми, конечно, отправилась в  ту  деревню, где она родилась, там  были ее родственники. Это как раз на противоположном берегу реки Дон. Мы оказались, а эта деревня впоследствии была оккупирована  немцами. Мы оказались в немецкой оккупации.  Прожили мы там в условиях, приютили нас родственники. Условия были сложные. Ребенок там заболел, умер. И вот эти горе и утрата ребенка с мамой пришлось пережить  и  мне. Мы, я  помню, спали на полу, конечно, никаких удобств и прочее не было.

Начались, когда немцы оккупировали это село, начали зверствовать. Во-первых, стали отбирать у населения продукты, живность. Начали издеваться и расстреливать. Было ужасно. И каждый житель этой деревни и мы  в том числе были и жили в страхе. Однажды немцы подожгли наш дом, в котором  мы жили. Мы выбежали, спаслись. Пожар  нас лишил житья, жилья, и мы вынуждены все, кто жил в доме, проживал в доме, выкопать  землянку.

Пришлось некоторое время, которое нас еще держали, жить в условиях землянки и прятаться  от немцев. Ели то, что было, как  продукты, которые  в  деревне  у  родственников они были. У них были  и  живность, и картошка. Был выход, или как называется, где эти продукты хранились. Но конечно, много было отобрано немцами. Мы выживали  очень сложно. Но однажды немцы пришли в наше место и стали выгонять нас из этих землянок  и домов. Выгнали, сформировали целую колонну, а перед этим прошел слух, что недалеко от этой деревни в направлении к городу Острогорск у немцев был организован временный этот, концлагерь. И вот в этот концлагерь стали население всех ближайших деревень собирать и гнать.

Запомнились немцы с автоматами, собаками, которые сопровождали эту колонну. Кто не мог идти, это, кто отставал – всех  расстреливали  у всех на виду. Вот это было ужасно, это тоже помнится, хотя  я  и  была  маленькая. Мы попали в этот временный лагерь. Взрослых заставляли работать на этих, работах – рыли окопы, всякие сооружения, рубить лес, таскать его. А как меня там прятали – мама говорит: закрывали, прятали, старались, чтобы на глаза я не показывалась. В общем, как-то смогли. Но мы, наверное, началось наступление в этом направлении  Красной армии, лагерь этот, лагерь как бы освободили, всех беженцев распустили,  и  мы вынуждены были пешим ходом возвращаться в этот город  Лески, где мы проживали.

По ходу возвращения запомнилась картина: зима, солнце светит, вдали лес и поле, все усеянное трупами  и  немецких солдат, наверное. Я задала этот вопрос, помню: мама, а почему торчат ноги, руки, люди, почему их так много на этом белоснежном зимнем поле?  И вот это в памяти очень долго у меня хранилось. Она объяснила, что здесь было это, сражение, и нас поэтому освободили, и тут остались таким образом. Но некоторых отослали в Германию. У нас, наверное, судьба была такая, что мы были освобождены и вернулись вот домой, в этот дом, где он был разорен тоже, вещи были спрятаны.

Когда мы вернулись, мы были  очень  измождены, голодны. А когда уходили, то копали картошку. Картошку оставили в сарайчике. И вот эта картошка мерзлая помогла нам выжить при возвращении. Соседка пришла к нам, она тоже вернулась оттуда, где она была. Мы плакали и ели с крупной солью эту черную картошку, это тоже было. Ну конечно, детство было непростое, сложное.

По возвращении из лагеря мама пошла работать, а меня определили в детский сад, хотя мне было уже около восьми, что ли, лет, или семь с половиной.  И вот в этом детском саду я помню, нас поддержали: и в плане еды, и  в медицинском.Но запомнился один случай:  детский садик был на краю города, и дети – мальчики в основном, вышли за пределы территории, нашли снаряд. По всей вероятности, его, и этот снаряд разорвался. И эти мальчики все погибли, и вот я помню, в детскую группу принесли всех этих ребят, положили на пол, укрыв их белыми простынями. И родители бежали все в слезах, ну и мы. Нас, конечно, не пускали в эту комнату, но мы старались посмотреть. Это тоже осталось в памяти как результат войны, погибли дети. Причем много их, порядка десяти человек было, вот. 

А вот День Победы я тоже запомнила, это было рано утром, в районе 5 утра или 4. Соседка прибежала и постучала в окно и кричит: "Вставайте, война закончилась!", и все мы выбежали на улицу, а улица уже как бы гудела. И соседи, и дети все плакали  и  радовались, что наконец-то придет мир, и мы  будем ждать своих отцов с  войны. Но мой отец, конечно, вернулся. Он прошел всю войну и это, вернулся  в  40 каком – 5-м  или  6-м году  с  орденами  и  медалями. Ну, вот так  я  была  счастлива и мама, что отец вернулся, правда, он был четырежды ранен, но на своих ногах. Повезло, и  это  было  счастье. И  я  всегда  говорила: мам, какие мы счастливые, ведь у нас отец вернулся с фронта. А ведь у многих отцов не было, они остались там, на фронте. Ну вот, потом началась послевоенная жизнь. 


Поделиться


Фото